Вы находитесь здесь: Главная > Без рубрики > Горбачев М.С.

Горбачев М.С.

Горбачев М.С. До 89-го года была полная монополия генсека и Политбюро. Окончательные решения принимались там. Работали все, но окончательные решения — там. И я, уезжая на переговоры, получал, во-первых, как член Президиума Верховного Совета мандат на право ведения переговоров, ибо должен был выступать не как генсек, а как представитель государства. И во-вторых, мне как генсеку давались директивы Политбюро. В этих директивах фиксировались и основные позиции, и запасные позиции, и пределы отступления по каким-то вопросам, поскольку мы знали позиции тех, с кем предстояло встречаться.

В дальнейшем все разработчики сохраняли свою роль, но центр принятия решений все больше перемещался в Верховный Совет, потому что Съезд народных депутатов имел решающее значение только в том отношении, что на основе доклада он принимал направления внешней и внутренней политики, утверждал сначала Председателя Верховного Совета, потом Президента и Премьера. А министры утверждались на Верховном Совете. Тогда в действие вступал Верховный Совет и, кстати, его Комиссии.

В какой-то момент я сказал Бейкеру: «Знаете, теперь и у нас не так просто. У вас проблема Конгресса (США), а теперь и у нас проблема Верховного Совета, его Комиссий». Пошли мои поездки как Председателя Верховного Совета, отчеты перед Верховным Советом, а потом ратификация в Верховном Совете — были открытые, интересные, острые дискуссии. Это подтянуло всех, приоткрыло эту кухню перед народом, обществом, миром. Но не могу сказать, что тут были серьезные проблемы. Механизм действовал отлаженно.

Кувалдин В.Б. Михаил Сергеевич, у нас следующий большой блок вопросов. Это — советско-американские отношения в 1985-1991 годах. Здесь шесть вопросов.

Гордон М. Хан. Что Вы думаете о советско-американских отношениях в 1985-1991 годы?

Горбачев М.С. Я думаю, что здесь одно из самых больших завоеваний внешней политики Советского Союза и Соединенных Штатов. Это та сфера, где произошли ключевые изменения, которые и определили изменение всего международного климата. Это не значит, что мы были свободны от согласования позиций со своими союзниками по Варшавскому Договору. Не значит, что и Соединенные Штаты были свободны от согласования со своими союзниками. Все это оставалось, действовало.

Но все-таки решающее значение имело то, что произошло в наших отношениях с США. Это входило в мою стратегию — решительно и коренным образом изменить отношения с Соединенными Штатами Америки. Не может быть, чтобы там и день и ночь только и думали о том, как разнести вдребезги Кремль и СССР. Ведь и нам по отношению к ним подобное тоже не приходило в голову. Но все-таки страх был и с той, и с другой стороны. В данном случае этот страх имел конструктивное значение, потому что и в Белом доме, и в Кремле знали, какие у нас арсеналы и чем это грозит, прежде всего для своей страны. Да и для всего мира.

  • Digg
  • Del.icio.us
  • StumbleUpon
  • Reddit
  • Twitter
  • RSS

Комментарии закрыты.